Люди, время и башни

Тревожно ждут они, врагу внушая страх.
Всю ночь вытягивают бронзовые шеи.
Виктор Гюго

На днях была впервые открыта для свободного посещения смотровая площадка на башне церкви Олевисте. Все две с лишним сотни ступенек преодолела наша отважная Александра Манукян и с восторгом рассказала на страницах “Молодежки” о панораме Таллинна с шестидесятиметровой высоты башни. Это прекрасно, что у таллиннцев и гостей города появилась такая возможность, но и для тех, кто из-за боязни высоты или нездорового сердца не в состоянии взобраться к основанию шпиля церкви Олевисте, в Таллинне есть возможность посмотреть на город не с высоты церковной башни или крыши небоскреба, а так, запросто — со смотровых площадок Тоомпеа.

Это сегодня смотровые площадки — место отдыха и развлечения горожан и гостей, а сотни лет назад отсюда с тревогой и надеждой вглядывались в морскую даль, ожидая корабли с товарами и добрыми вестями и опасясь тех, кто нес в эти мирные земли разорение и смерть. Да и не были они смотровыми, эти площадки, а просто дворами в домах жителей Тоомпеа. Впрочем, одна действительно смотровая площадка, возможно, была там, где сегодня так называемый Сад датского короля. Туда можно пройти по улице-лестнице Люхике-ялг или через пролом в городской стене со стороны храма Александра Невского.

Панорама отсюда открывается не очень широкая. Даль закрывают и башня церкви Нигулисте, и островерхие крыши домов Нижнего города, за которыми проглядывает море. Это теперь, а семь веков назад оно отсюда было прекрасно видно, и место здесь тихое, укрытое от ветров. Но при чем здесь все-таки король Дании?

Говорят, будто он подарил этот тихий уголок своей матери. Действительно, подарил, но не клочок земли на восточном краю холма Тоомпеа, а всю северную Эстонию. В ХIII столетии к Эстонии и Ревелю (как тогда называли Таллинн) проявляла живой интерес энергичная мать тогдашнего короля Дании Эрика V — королева Маргарита, прозванная в народе Черной Гретой. Сын отдал ей в лен эти земли и пожаловал титул “Владычица Эстляндии”. Так что, скорее всего, Черная Грета сама нашла эту уютную площадку. Это уже спустя три столетия жители Нижнего города построили на восточном склоне холма, защищаясь от феодалов Тоомпеа, крепостную стену с несколькими башнями: Нейтситорн (Девичья), Таллиторн (Конюшенная) и надвратная — Люхике-ялг, которая наглядно демонстрирует, кто от кого защищался и кто кому угрожал. В башне сохранились ворота ХVII века из крепкого бруса с коваными металлическими заклепками и запором со стороны Нижнего города. Несколько столетий эти башни охраняли ганзейский Ревель, но большую часть времени их использовали под тюрьмы. Интересное и характерное упоминание об этом: “В 1626 году тюрьму из Девичьей башни перевели в другое место, так как там завелись черти или привидения”. Это не осталось без внимания Общества психофизических явлений Германии, и 300 лет спустя, в тридцатые годы ХХ века, оно выпустило брошюру “Дом на Люхике-ялг в Ревеле”. В ней утверждалось, что “… с помощью медиума удалось вступить в контакт с призраком черного монаха, чье привидение появляется в башне и создает ей таинственную и жутковатую репутацию”. Не перевелись “психофизики” и в наши дни, на полном серьезе сообщающие о черном монахе и другой нечисти в башне и около нее, но сегодня в башне Нейтситорн многоэтажное кафе, и порой там звучит такая музыка, что все черти разбегутся. И все-таки привидения нужны — без них и всей этой компании и башня, и Сад датского короля потеряли бы свою таинственную прелесть.

И еще об одной, пожалуй, самой мощной крепостной башне средневекового города — Кик-ин-де-Кек, которая также видна из Сада. Впервые башня упоминается в 1475 году как “новая башня у Харьюских ворот напротив водопоя лошадей”. Она защищала наиболее уязвимый из-за природных условий юго-западный участок городского оборонительного пояса. Здесь холм Тоомпеа имел пологий склон. Естественно, что на совершенствование этой башни обращали особое внимание. В результате она стала самой мощной среди всех крепостных сооружений средневекового Ревеля. Судите сами: по высоте башня не уступает Длинному Герману — без малого 50 метров, диаметр — свыше 15 метров, толщина стен нижних ярусов — 4,4, а верхних — 3,7 метра. Всего этих ярусов — шесть, из них пять боевых и один, нижний, для хранения боеприпасов и воды. Четыре яруса были приспособлены для установки артиллерийских орудий, “бронзовые шеи” которых выглядывали из множества амбразур. На каждом из боевых ярусов были камины, в них калили ядра, готовили запалы, плавили свинец и просто грелись в холодную погоду. Верхний, шестой, открытый ярус имел вид платформы без кивера-крыши, с водонепроницаемым полом и бруствером. Там устанавливали не только пушки, но и метательные орудия, катапульты и франдиболы.

В конце ХV столетия Кик-ин-де-Кек была грозной, ощетинившейся десятками орудий башней. За свою многовековую историю она выдержала немало осад, в том числе в ходе Ливонской войны войск Ивана Грозного в 1577 году. Следы от этой войны сохранили стены башни. После снятия осады несколько ядер русских пушек вмонтировали в толщу стен, и сегодня они напоминают о событиях, сотрясавших город 425 лет назад.

И даже когда в ХVII веке построили Ингерманландский бастион (горка Харью) и два нижних яруса башни оказались под землей, Кик-ин-де-Кек продолжала быть мощной орудийной башней: семь ее амбразур находились на высоте 24 метра над поверхностью бастиона и доминировали над всей округой.

Однако, несмотря на боевую историю, у башни абсолютно мирное, даже забавное название, ибо Кик-ин-де-Кек переводится с нижненемецкого языка — “смотри в кухню”. Серьезно ответить на естественный вопрос — почему? — невозможно. Зато мы вольны немного пофантазировать.

Как мы уже знаем, верхний ярус не имел крыши. На открытой площадке воины несли стражу в любую погоду, в снег и дождь, которые в наших краях — дело обычное. Холодно, зябко, а внизу, под башней на улице Рюйтли у знакомой кухарки жарится на вертеле свиной окорок… Высокая труба ее дома совсем рядом, и когда перестал идти дым, повеяло таким запахом, что в воображении голодного воина возник этот аппетитный окорок с подрумяненной корочкой… В широкий прямоугольный дымоход и впрямь можно было заглянуть с высоты башни и, если не увидеть, то хотя бы представить, как он выглядит.

Но к середине ХIХ столетия Ревель был исключен из числа сухопутных крепостей, и в 1858 году оборонительные сооружения были переданы в ведение городских властей. После консультаций с историками магистрат решил сохранить башню Кик-ин-де-Кек. Чего только в ней не было в последующие десятилетия! И склады, и квартиры, и спортивный зал, в котором начинали дорогу в большой спорт эстонские тяжелоатлеты. Новые владельцы меняли первоначальный облик башни. Амбразуры были расширены и превращены в окна, перегородили помещения, прорубили новую входную дверь.

Вскоре после окончания войны башню передали Таллиннскому Городскому музею. Началась реставрация, вернее, регенерация, то есть возрождение. В ноябре 1968 года в Кик-ин-де-Кек был открыт филиал Городского музея, экспонаты которого рассказывают об истории оборонительных сооружений Таллинна. На одной из выставленных в экспозиции музея пушек такая надпись: “Меня назвали Горькой смертью, я разъезжаю по всем странам, не щажу ни бедного, ни богатого, в кого попадаю — мне все равно”. Горькая правда! Пушке действительно все равно. А людям?

И как хорошо, что некогда боевая башня — главный экспонат мирного музея, а грозная пушка — только макет.

Лев Лившиц

Источник информации: газета «Молодежь Эстонии», 29.10.2002

Оставьте Отзыв

Your email address will not be published. Required fields are marked *